Малыш пришел домой и свалился на диван. Очередная девушка бросила его и ушла к лучшему, теперь уже бывшему другу. Завтра он снова будет обижен на весь женский род упрямо твердить, что девушки не нужны, но сегодня ему было погано на душе и в горле стоял ком, который нельзя было проглотить.
— Набухаться, — сказал он вслух.
— Гениально! — поддержал его чей-то хриплый голос.
Малыш вздрогнул и по телу пробежала холодная волна мурашек. Он обернулся и увидел восседающего в кресле щетинистого, рыжего толстяка в засаленной белой майке и потертых джинсах.
— Ты кто такой? — сглотнув, спросил Малыш.
— Эх ты, не узнаешь меня? Меня, твоего лучшего друга, живущего на крыше? — спросил с обидой в голосе незнакомец.
— Карлсон?!
— Набухаться, — сказал он вслух.
— Гениально! — поддержал его чей-то хриплый голос.
Малыш вздрогнул и по телу пробежала холодная волна мурашек. Он обернулся и увидел восседающего в кресле щетинистого, рыжего толстяка в засаленной белой майке и потертых джинсах.
— Ты кто такой? — сглотнув, спросил Малыш.
— Эх ты, не узнаешь меня? Меня, твоего лучшего друга, живущего на крыше? — спросил с обидой в голосе незнакомец.
— Карлсон?!
